Страшилка

Я, когда маленькой была, домового видела.
Однажды в деревне гостили. Спать завалились поздно, весь день прокупались и прорыбачили, вернулись часам к 11 вечера. Бабка с дедом в своей комнате, а мы спали в зале.
Слышу шорох какой-то, открываю глаза - луна светит очень ярко, а он стоит в дверном проёме, весь лохматый и очень маленький, может, с пол метра ростом, стоит на двух ногах, совсем как человек, только ушки у него как у кошки, острые такие. Стоит и на меня смотрит. И весь по краям своим светится, каждый волосок от луны белым кажется.
Время было, разглядела его отчётливо.
Какие инстинкты взыграли - не знаю, но почему-то подскочила и рванула за ним. А он мгновенно исчез, не понять куда делся. У меня лёгкий шок, совсем мелкая была.

В один прекрасный летний день бомжарик Окрош, сидя на горшке, услышал вдали зловещий вой.
‎- Ёлки-балаболки! - Окрош подпрыгнул на горшке. Окрош вылетел из дома и помчался к своему лучшему другу Пьёжику, чтобы об этом рассказать.
‎Солнце взошло над Ромашковой помойкой и облапало лучами бегущего кролика Окроша.

‎Пьёжик жил в маленькой хибарке, насквозь пропитавшейся запахом спирта. Когда к нему ворвался Окрош, бомжарик перебирал свою коллекцию этикеток от бутылок водки.
‎- Пьёжик, кореш, я слышал вой из леса! - возбуждённо заявил Окрош, вваливаясь в хибарку. - Пойдем проверим что там такое!
‎После недолгих уговоров Пьёжик согласился.
‎- Но сначала зайдём к Пердунье, возьмём похавать. Она испекла пироги! Это должно быть так вкусно! А что касается воя, то я готов поспорить на свою любимую этикетку, что это Психопатыч опять напился своей бражки из меда.

Моя собачка - сообщница домового, они действуют в преступном в сговоре! Дело в том, что у неё короткие лапы и спрыгивать с дивана она не умеет. Приходится псинку снимать руками.

Теперь про сговор. Один раз я опоздала на работу, потому что не закрывалась дверь. Подлый ключ застрял в замочной скважине, застрял намертво. Бодалась с ним полчаса, сумела-таки вырвать его из замка и решила закрыть дверь на нижний. И что вы думаете? Ключ там тоже заклинило!

Абсолютно без сил я вхожу в комнату и вижу, что забыла снять собачку с дивана. Взяла на руки, посадила на пол, решила вернуться к замкам. Вы не поверите! Но они заработали! Что верхний, что нижний! Вот как тут не удариться в мистику?!

Я родилась в день летнего солнцестояния, когда тень от самого высокого менгира падает точно на алтарный камень, а в трещинах древних рун закипает сок тысячелистника. Люди называют это место «Капище Ветров», но для меня оно — мир. Весь мой мир умещается между исполинским валуном, исчерченным змеями Ёрмунганда, и замшелым жертвенником, где высечен косой крест Тора.

Я — бабочка, и этим всё сказано. Мой век короток, но за это лето я познаю больше вечности, чем каменные глыбы, спящие вокруг.

Моими глазами-фасетками я вижу мир иначе, чем люди. Я не читаю руны — я их пью. Каждое утро, когда солнце нагревает шершавый бок камня, на красной охре проступают капли влаги. Для меня это не просто конденсат. Это мёд Вальгаллы, пот, выступивший на лбу великана Имира. В этих каплях растворены письмена Старшего Футарка. Когда я касаюсь хоботком руны Ансуз (ᚨ) — я слышу голоса. Не буквы, а именно голоса: хриплые распевы скальдов, звон мечей, плеск волн о борт драккара. Я пью мудрость Одина, каплю за каплей.

Я перекрестился: эта девушка услышала меня. После двух часов моих криков она появилась на краю колодца, в который я провалился. Я вздохнул облегченно, решив, что наконец-то меня спасут. Но она засмеялась и ползком начала спускаться в колодец.

Два друга очнулись в ловушке на черном алтаре жертвоприношений. На стенах висят гравюры, рассказывающие, что принести в жертву могут лишь девственников и существует только один шанс спастись...

К нам на склад завезли партию манекенов, завернутых в пупырчатую пленку. Когда грузчики ушли и всё затихло, в наступившей тишине я услышал щелчки из-под пленки, как будто кто-то давил пупырышки...

Так получилось, что с квартиры на квартиру мы с мужем переезжали несколько раз. В одной из квартир до нас проживала бабуля, которая, к несчастью, там и умерла. Соседи отзывались о ней не очень хорошо, считали ее довольно неприятной бабкой. И похоже было, что с квартиры она так и не съехала: мы слышали шаги по комнате, иногда моргал свет и даже гремела посуда на кухне.
В конце концов после всех скитаний мы сумели купить свою квартиру! И по совпадению, для нас не очень приятному, там тоже умерла бабушка. Муж пошутил, когда мы впервые вошли туда:
- Как думаешь, а с этой бабкой мы подружимся? Бабуль, а ты умеешь моргать светом?!
И свет погас! Моргнул и отрубился на несколько часов!
Мы так и не поняли: это был ответ да или ответ нет?

Бомж Лаврентий рылся в помойке. Он хотел хавчик, но ему попадались только пластиковые бутылки, использованные презервативы, фантики от конфет и дохлые голуби.
‎- Вот не везёт! - огорчился бомжик.
Жёстко хотелось хавать и он решил обойтись трупиком голубя. Жуя гниющее крыло, Лаврентий вдруг услышал голос:
‎- Поклонись Повелителю помойки!
‎Голос исходил из мусорного бака. Лаврентий заглянул туда. В мусорке сидело существо, похожее на котенка, только котенка очень бомжатского и вонючего. У него на голове был пакет, на пакете нарисован рот. Этот рот открылся и сказал:
‎- Приказываю тебе кланяться Повелителю!
‎Лаврентий ничего не понял и почесал вшивую лысину.

Бомж Александр шёл по улице. Его мысли были заняты одним: где бы добыть хавчик. Он просил милостыню у фонтана, даже приплел "Же не манш па сис жур", но денег дали мало.

‎Тем временем стемнело. Во вшивой голове Александра появилась ещё одна мысль: где бы поспать? На вокзал его в таком виде не пустят. На лавочке - холодно. Уже осень, ветер холодный, дождь иногда поливает. Александр решил ночевать в подвале.
‎
‎Дверь подвала дома номер семь была не заперта. Бомжик спустился вниз по серой лестнице. Подвал был уютный: небольшая комнатка, в углу какие-то ящики и всего одна крыса. Александр решил съесть крысу. Покончив с нехитрым ужином, довольный бомж отлил, выпил это и решил поспать.

Меня зовут Алиса, мне восемь, и я знаю, что мама врёт. Говорит, что Дедушко — это сказка, просто деревенские байки, что за печкой никто не живёт. Но он живёт. Я его видела всегда, сколько себя помню. Маленький, ростом мне по пояс, мохнатый, с ладошками мягкими, как замша, и глазами-бусинками, которые в темноте светятся желтым. Раньше он был добрый. Честное слово. Он заплетал моим куклам косы, пока я спала, и тихонько хихикал, когда папа искал ключи от машины, переложенные в сахарницу. Я ему молочко ставила за это в блюдце за холодильник. Мама думала, это кошка пьёт. Кошка у нас год как умерла.

Всё началось, когда мама затеяла ремонт. Она сказала: «Хватит этой древности, будем делать евроремонт, как у людей». Содрали старые обои, выкинули скрипучий буфет, а главное — разломали печку. Я плакала, кричала, что там Дедушко живёт, что нельзя ломать дом. Папа назвал меня фантазёркой и дал планшет, чтобы я успокоилась. А я смотрела поверх экрана и видела, как в углу, где раньше была печь, сгущается тень. Она дрожала, пульсировала, будто раненый зверь. Мохнатый комочек метался по потолку, цепляясь за голые бетонные стены, и скулил. Тоненько так, жалобно, по-щенячьи.

Запись 1:
День, который мы чувствовали, в каком-то смысле даже ждали, наконец наступил. После долгих конфликтов наших политиков, кто-то из них решился нажать на кнопку и бахнуть. Бахнуть несколько десятков раз. Теперь наш город - радиоактивная труха, а мы - один из видов двуногих животных, доживающие свой век, как когда-то мамонты или динозавры. Сейчас же мы все сидим в убежище. Дни мы не считаем. Впрочем, мы даже и не разговариваем друг с другом. Не о чем вести беседы в декорациях былого музея, посвященного когда-то Карибскому кризису. И лишь иногда мы пытаемся поймать хоть какую-то радиоволну в надежде, что правительство России ещё живо, и скоро начнёт эвакуацию оставшегося населения в безопасные регионы. Пока что, один лишь белый шум в эфире, как символ божественного молчания и неминуемой смерти. Так что паника, страх, неуверенность в дальнейших событиях нарастает в наших сердцах с каждым часом. Плюс, появляется стойкое ощущение, что кроме меня, Кати-кассирши, и Валентина-экскурсовода, есть в нашем бомбоубежище кто-то ещё.