Страшилка

26 октября – день похорон моего дяди. Никогда не забуду тот день. Серое, страшное небо без единого луча света. Это небо будет ассоциироваться теперь только с тем днём. Помню ревущую мать у закрытого гроба, и пару знакомых одноклассников мамы. Нанятые мужики медленно опускали гроб в мягкую, октябрьскую землю, а я в тот миг думал, почему же гроб был закрыт? Только потом я выяснил, лицо дяди Димы было изуродовано до неузнаваемости, а ладони были с дырками от гвоздей, как у Христа на Голгофе. Так и похоронили.
Прошло уже, года три. Мать же за прошедшие три года серьезно постарела, одичала, а потом в какой-то момент и вовсе стала разговаривать с фотопортретом дяди, который стал висеть на стене напротив телевизора. И нет, это была ни совсем шизофрения, таким образом мать пыталась подавить в себе тоску, создать иллюзию того, что всё в нашем доме как прежде, до войны.
- У нас всё как прежде, Дим. Совсем всё как прежде... - говорила каждый раз несчастная мать, протирая пыль с рамки фотографии.

Часть первая: Врата безумия

Каждый раз когда она так начинала разговаривать я вам клянусь, мне начинало казаться, что портрет оживает: улыбается, открывает рот, следит своим строгим взглядом за каждым моим действием. Так продолжалось ровно шесть месяцев, пока снова в календаре не наступило 26 октября.

Случилась эта история, когда я была совсем маленькой, лет пять, наверно, было, точно уже и не вспомню. В метро мы всем семейством куда-то ехали. И вдруг папа заметил странного вида мужчину, сидевшего напротив. Он на меня постоянно таращится, не отводя глаз, и взгляд его совсем недобрый был, неприятный очень. Может, сам такой по себе он был, а может, и порчу навести хотел - кто его разберет?
Но папа заподозрил недоброе. Он встал, и как человек религиозный начал его крестить. Мужика того от креста перекосило как-то. А отец давай его еще больше крестить, уже не стесняясь! Мужик вскочил и рысью рванул к выходу, бормоча что-то под нос! Как двери открылись, так он и выскочил из вагона. Народ молча и в недоумении наблюдал за всем происходящим.

Была я тогда маленькой, лет пять мне было, но яркие воспоминания остались навсегда, все помню как вчера. В тот день родители мне купили новое платье, я была безумно счастлива. Весь день я носилась с этим платьем как кошка с бантиком. Уже пора было спать, и мама еле-еле уговорила меня расстаться с обновой и положить платье в шкаф.
И вот что было дальше!
Проснулась я ночью и вижу какую-то девочку, гадину такую, которая достала мое платье и пытается его примерить. Сестры у меня не было, я была единственным ребенком в семье, поэтому знала, что ко мне в комнату вломилась наглая незнакомка! Девочка надевает мое платье и лезет на диван, где лежат мои игрушки. Я бегу туда же. Мое возмущение таким поведением было беспредельным! Но наброситься на девочку мне наглости не хватило. Я сижу напротив нее и плачу.

Осталась однажды ночевать у подруги. Тогда нам было лет по пятнадцать, тот самый возраст, когда веришь во всякую мистику и чертовщину. Вечером посмотрели по телеку наш любимый мистический сериал. Посмотрели и легли спать. Ночью обошлось без приключений.
Проснувшись утром, мы с подругой осмотрелись и поняли, что дома никого нет. Ее отец уехал на работу. Ровно как и остальная родня. В общем, оказались мы одни в двухэтажном доме и решили порассказывать друг другу страшные истории.
Когда все идеи иссякли, моя подруга предложила нарисовать лесенку и дверь (так якобы можно вызвать пиковую даму). Я сильно боялась и пыталась ее остановить, но подружка уже пальцем чертила на спинке дивана лесенку. И через несколько секунд в закрытую дверь нашей комнаты кто-то стал ломиться!

Светлана Иванова, 32-летняя женщина с короткими прямыми светло-русыми волосами с асимметричной чёлкой, серо-голубыми глазами, средним телосложением и нервной привычкой моргать, проснулась однажды утром и увидела текст над головой мужа.
Парящий в воздухе. Белыми буквами. На русском языке.
«Блин, а я утюг то выключил? Вроде да».
Светлана моргнула. Текст остался.

Муж Андрей, 35-летний мужчина с короткими тёмными волосами, карими глазами, квадратным лицом и крепким телосложением, сидел за столом, пил кофе. Молчал.
Но над его головой висел текст. Обновлялся каждые несколько секунд.
«Нужно позвонить маме».
«Что-то с машиной не так».
«Хочу спать».

У меня тяжёлый взгляд. Я могу сглазить кого угодно! Можете считать это моими фантазиями, но все то зло и пакости, которые я желаю людям, все это сбывается.
С того момента, как я осознал свои зловещие способности, я занимаюсь этим постоянно, делаю гадости своим знакомым, коллегам, просто прохожим. Последняя моя хохма - пожелал смазливой и наглой секретарше шефа, чтоб отвалились ноги. Через час она вскочила со стула и порвала связки на ноге.
Вполне возможно, что за мои проделки меня когда-то и накажут высшие силы, но пока я от всей души желаю подскользнуться, сдохнуть, стать импотентом. Собираюсь засесть за анатомические книги, чтобы кастовать проклятия пожёще.
А вы пока прикиньте, если вдруг решите схамить или толкнуть человека в толпе - им могу быть я или мне подобный...

Однажды задержалась в своем ЗАГСе практически до полуночи. Как всегда, весь день отработали ударно, все молодожены были успешно окольцованы, поэтому зал был украшен гелиевыми шарами. В здании оставалась только я, не считая охранника на входе. Свет был выключен повсюду, кроме моего рабочего кабинета.
Сижу за компьютером и краешком глаза замечаю сбоку непонятное движение. От осознания увиденного чуть дыбом волосы не встали и слава богу не поседели - мимо моего стола пролетал гелиевый шарик. Летел он не где-то там в вышине, а практически на уровне моей головы. Шарик сделал круг по кабинету и с независимым видом удалился обратно в зал.
Так быстро с работы я еще ни разу в жизни не драпала!

Несколько лет назад снимала квартиру, в которой до меня жили старички, бабушка с дедушкой, творческие люди, оба художники, а дед еще и писателем был. Практически всю жизнь прожили они в этой квартире и умерли практически в один день. Квартира как была при них, так и осталась практически без изменений: очень атмосферная, на стенах картины, много книг, на кухне старинная посуда, мебель старая и так далее.
А еще домовой. Остался от хозяев. Не злой, но настырный. Постоянно ходил по постели, когда я спала - у меня был раскладной поролоновый диван, по которому даже если кот пройдет, то почувствуешь. И вот, спишь бывало и сквозь сон ощущаешь, как начинает проминаться диван в районе ног, как будто на него кто-то встал. Мне везло, что сны каждый раз снились подходящие, и ходящее по моей постели нечто в них вписывалось. И только утром я понимала, что это был не сон.

Я открыл глаза, мягкая подушка, красный плед, неужели все это мне приснилось? Я лежал на кровати у себя в спальне, за окном щебетали птицы, свет зарей пробивался в окно красным светом. «Какой кошмар я увидел!» - пронеслась мысль в голове и осталась болью в затылке. Я спустил ноги на пол. Мягкие тапочки, тумбочка, телефон, шкаф с одеждой и стул были на своих местах. Нужно было собираться на работу. Встав с кровати, я выпрямился и побрел к веранде, накинув халат, который небрежно лежал на стуле. По пути, я включил прозрачный электрический чайник, он приветливо моргнул мне синим диодным глазком. На улице было прохладно, но теплый халат не давал мне замерзнуть. Что показалось странным, так это смех ребятишек на улице, обычно они не просыпаются так рано.
Выкурив сигарету и умывшись холодной водой, я направился на кухню. Старый навесной шкафчик устало скрипнул дверью, я взял с верхней полки кружку и стеклянную банку с надписью Jacobs. Горячий кофе обжог мне губы, и я сделал пару глотков терпкого напитка. Боль в голове сменилась похмельным шумом, но я знал, что таблетка цитрамона и горячий душ поправят мое здоровье.

В квартире снова шесть утра.
Пора вставать, вставать пора,
Который раз, пора вставать.
Вставать пора и в шесть утра.

Но за окном не рассвело -
Гнилое черное стекло
Не пропускает ни луча,
Лишь мутный отблеск у плеча.

Я открываю дверь - и там
Такой же коридор, как там.
Всё тот же выцветший ковёр,
Ведущий в тот же коридор.